Барсуки из одной норы

Как Барсук от бессонницы спасался

Ирина Чичикова

В один прекрасный день с неба посыпался первый пушистый снежок. Жаба с некоторым удивлением наблюдала, как он тает у нее на носу, и зябко куталась в клетчатый плед.
- Хорошо утке, - сердито говорила она черепахе, которая почти не показывалась теперь из своего домика, - улетела в теплые края и горя не знает. А тут сидишь в сугробах, полощешь лапы в ледяной воде, и хоть бы какой-то червяк прополз или муха пролетела. Скука ужасная.
Крот сменил свой бархатный халат на пушистую шубу и целыми днями грелся у камина или бранился с полевками, которые повадились таскать горох у него из кладовых.

Каждое утро было холоднее предыдущего, метели пели свои грустные песни, а старый пруд замерз, и теперь по нему носились мальчишки на коньках. С наступлением морозов все звери стали какими-то вялыми, рассеянными и то и дело зевали. И вот когда крот вынул наконец из сундука свой вязаный полосатый ночной колпак (он носил его только в самых торжественных случаях), стало совершенно ясно, что пришел праздник большой спячки. Это было невероятно важное событие для обитателей пруда, потому что после праздника все они запирались в своих норах и ждали прихода весны. Прежде чем впасть в спячку, жаба поспешно довязывала себе теплые носки, а черепаха прилежно чистила и полировала панцирь. Наконец они отправились к кроту, в норе которого приятно пахло сырой землей, ржаным зерном и тлеющими в камине еловыми шишками. Крот старательно взбивал перины, набитые высушенными листьями, и просматривал толстые пыльные книги, где вел учет запасов. Вечер прошел в неторопливых беседах, и друзья уже приготовились пожелать друг другу сладких снов, как вдруг послышался какой-то шум, кряхтение, и в нору ввалился старый барсук, доводившийся кроту каким-то дальним родственником. Нельзя сказать, что его появление кого-то образовало, потому что барсук был ужасно ворчливым, капризным стариком и больше всего на свете любил спорить с кротом о том, у кого шуба теплее и кто нагулял больше жира к зиме.
- У меня для вас дурные новости, - мрачно объявил барсук, - меня выгнали из дома.
- Я ничуть этому не удивлен, - сказал крот, - с вашим-то характером...
- А все почему, - перебил его барсук, - у меня хроническая бессонница, я никак не могу впасть в спячку, ворочаюсь с боку на бок, все думаю.
- О чем же? - поинтересовалась жаба.
- В основном о еде, - тяжело вздохнул барсук, - честно говоря, я съел уже половину зимних запасов, и чтоб сохранить другую половину, домашние указали мне на дверь. Я бродил, бродило, а потом вспомнил: у меня же целая куча родственников, должен же кто-то из них поддержать меня в трудную минуту.
После этих слов барсук без всякого приглашения улегся на перину крота и надел себе на голову его нарядный полосатый колпак.
- Сделаем так, - решительно сказал он, - пока я буду пытаться заснуть, пусть жаба поет нежные колыбельные песни, черепаха рассказывает сказки, а крот чешет мне пятки. Уверен, что все вместе мы победим проклятую бессонницу.
И бесцеремонный крот уютно закутался в шубу и закрыл глаза.
- А нельзя ли отправить его к каким-то другим родственникам, - сердито прошептала жаба, - я собралась спать, а не давать концерты.
- Прежде чем прийти к вам, я заходил к кролику и бобру, - словно услышав ее, сказал барсук, - представьте себе, они не открыли мне двери. Не понимаю, как можно спать, когда твой родственник в беде. Ну что ж, начинайте баюкать меня, - скомандовал он.
Делать было нечего. Жаба, борясь с дремотой, что-то заквакала, а черепаха, наморщив лоб, стала рассказывать сказку:
- Жила-была девочка, - говорила она, - и вздумалось ей однажды пойти в поле собрать цветы.
- Какая-то неинтересная сказка, - нетерпеливо перебил ее барсук, - ну почему жила-была девочка? Кому эта девочка нужна? Начинать надо так: жил-был барсук, и цветы этого барсука абсолютно не интересовали, а бродил он по лесу, собирал грибы, ягоды и прочую снедь.
- Ну, ладно, пусть будет барсук, - покорно согласилась черепаха, - вот напали на него в лесу серые волки...
- Кто? - испуганно вскочил барсук. - Вы что, хотите своими рассказами довести меня до обморока? Вы хотите, чтоб я всю зиму стонал у вас под ухом и пил валерьяновые капли?
- Ну хорошо, - успокоила его черепаха, - встретил барсук не волков, а овцу, добрую, пугливую овцу и стал с ней дружить.
- С чего это мне дружить с овцой? - снова вмешался барсук. - Они даже не роют нор и совсем не делают запасов.
- Да кого же тогда этот противный барсук встретил? - выходя из себя, спросила черепаха.
- А встретил он другого барсука, - подумав, предложил барсук и сердито толкнул лапой жабу, которая задремала и перестала петь.
- У меня для вас хорошая новость, - немного погодя, сказал он.
- Как, неужели вы уже уходите? - с надеждой в голосе спросил крот.
- Нет, но у меня отяжелели веки, кажется, я засыпаю. Растормошите черепаху, пусть расскажет, что было дальше с барсуками.
- Ах, с барсуками, - спохватилась черепаха, сделав вид, что и не спала вовсе, - они стали друзьями, бродили по лесу, пели песни, ели малину, землянику.
- Хорошая сказка, - сонно пробормотал барсук и вдруг сладко захрапел.
- Ну, наконец-то, - сказала черепаха, заметив, что ее рассказ усыпил не только ворчливого старика в полосатом колпаке, но и жабу, которая мирно спала, завернувшись в плед, и крота, тихонько посапывающего в своем кресле-качалке у затухающего камина.
- А жуков они ели? - вдруг спросил барсук, не открывая глаз.
- Да ели, ели и жуков, и слизняков, - сказала черепаха, испугавшись, что барсук сейчас проснется. Но он затих и опять захрапел. Тогда черепаха облегченно вздохнула и спряталась в свой домик.
- А коренья они ели? - снова сонно спросил неугомонный барсук.
Но никто ему не ответил. Черепаха уже спала и видела во сне старый пруд и целые поля сочных одуванчиков. А на улице тем временем шел снег и с визгом катались на санках мальчишки. Они любили зиму и никак не могли понять, почему старый ворчливый барсук прячется от нее глубоко под землей.